В дорогом сегменте красоты произошло довольно интересные перемены. Раньше люкс старался выглядеть безупречно: красивый флакон, идеальные пропорции, золото, тяжёлое стекло. Сейчас вещь иногда специально делают странной, грубой, неудобной или откровенно некрасивой. И чем сильнее она вызывает вопрос кто вообще это придумал, тем больше вокруг неё разговоров.
На самом деле это очень понятная психология.
Красивым продуктом сегодня сложно удивить. Красивых банок тысячи. А уродливый предмет за огромные деньги вызывает эмоцию мгновенно. Его хочется сфотографировать, показать подруге, обсудить. Одни говорят это ужасно, другие это искусство. Для марки оба варианта прекрасны, потому что о ней говорят.
И здесь уродство становится не недостатком, а демонстрацией статуса. Условно, я могу позволить себе заплатить огромную сумму за вещь, которая даже не пытается всем понравиться.
Мы уже давно видим этот механизм в моде. Нарочито странная обувь, огромные формы, вещи, которые выглядят потрёпанными или намеренно нелепыми. В индустрии красоты работает тот же принцип: сначала человек возмущается, потом привыкает, потом похожие формы начинают повторять остальные.
Есть ещё одна причина. Очень дорогому продукту нужно визуально отличаться от обычного. Если баночка за условные 100 тысяч выглядит почти так же, как баночка за три тысячи, покупателю сложнее почувствовать исключительность покупки. Поэтому дизайн приходится доводить до крайности.
Но как врач я всегда разделяю две совершенно разные стоимости: стоимость объекта и стоимость того, что он делает с кожей.
Можно создать косметический предмет хоть за миллион долларов. Сделать единственный экземпляр, привлечь художника, использовать драгоценные материалы и выставить его на аукцион. Но миллион долларов в этом случае стоит предмет, а не омоложение.
И вот здесь начинается моя любимая проверка дорогой косметики. Представьте, что содержимое этой невероятной банки перелили в обычный аптечный флакон без названия. Вы всё ещё готовы заплатить за него эту сумму?
Если нет, значит вы покупаете уже не средство для кожи.
И в этом нет ничего плохого. Искусство тоже не обязано быть полезным. Коллекционные вещи не обязаны быть удобными. Но тогда нужно честно называть происходящее своими именами.
Самое интересное для меня в этом тренде даже не то, что кто-то готов купить намеренно уродливую вещь за огромные деньги. А то, насколько быстро рынок научился продавать нам саму некрасивость как признак исключительности.
Раньше роскошь должна была быть красивой. Теперь иногда достаточно, чтобы никто не понял, почему она столько стоит.
